ФЭНДОМ


Это мерцание... Дико болят глаза.

Синеглазый в это время отрубился вовсе, наверное - его тело безжизненно повисло у меня на руках. Дыхание слабое-слабое.


Сейчас мы были явно не в Берлине, и я бы мог сказать, что не в Германии вовсе. По земле стелется сизый туман, подобный сигаретному дыму - да и запах, в принципе, тот же. Мы стоим на какой-то набережной, во всяком случае, так позволяют думать решетка, ограничивающая дорогу и мост, начинающийся там, где решетки не было.

Дышать трудно. Горло словно оплетено удавкой. Ощупав его, нахожу там какое-то подобие ошейника. Отогнув край воротника пончо незнакомца обнаруживаю на нем такой же. Ошейник слабо светится синим.


На улице странно безлюдно, лишь под мостом можно уловить редкие цветные всполохи, блуждающие в тумане. В кладбищенской тишине мой чуткий слух улавливает странный скрипящий звук, похожий на передвижение какого-то механизма. Отчего-то мне кажется, что если оно найдет нас, наше путешествие окончится, даже не начавшись. Во всяком случае, моё.


Думать долго не приходится, и я спрыгиваю под мост, таща на себе синеглазого. Под мостом затхло и сыро. Пахнет так, будто бы кто-то умер. Отчего-то хочется пить.

С моста что-то капает. Не знаю, можно ли это пить, но конденсат, капая мне на голову, еще ее не разъел. Слизываю упавшие на щеку капли. Вода сильно отдает железом, словно бы в нее натерли гвоздь. Невольно вспоминается детство... Да, именно те моменты, когда собирали дождь в жестяные кружки и радовались этому. Когда казалось, что нет ничего вкуснее этой воды.


По мосту словно бы строем идут солдаты, да только скрежет металлических шарниров дает понять, что ничерта это не люди. Я помню первые фильмы про марсиан... Позже, в век спецеффектов те пленки начали казаться такими смешными. Впрочем, хоть и прошло уже столько времени, я не могу привыкнуть ко всей этой технике. Уговорил Ио держать домик за городом... Просто чтобы сбегать в свое уютное время. Просто чтобы чувствовать себя в своей тарелке.

Странный парень все еще в бессознательном, изредка вздрагивает. Нужно бы разбудить его, но как? Господи, спаси наши души грешные...

Цветные всполохи начинают приближаться к нам. Мне кажется, что сигануть под мост было крайне опрометчивым поступком... Господи, когда-то я просил тебя о том, чтобы ты даровал мне покой, но сейчас я отрекаюсь от своего сокровенного желания. Не здесь я упокоюсь. Не сейчас.


Цветные огни все ближе. Сырость плохо на меня влияет, и я шмыгаю носом.

-Эль?

Голос несчастного заставил меня подпрыгнуть от неожиданности... Не говорите мне, что беспробудно спящего можно было разбудить соплёй, не говорите...

-Я напугал вас... Простите, -продолжает черноволосый, осмотревшись. -Еще раз простите за то, что подверг вас этому риску. Так получилось... И я предупреждал вас не трогать.

-Где мы находимся?

-Если вам так будет угодно, во сне, -немного помолчав, ответил он. -Но все что происходит здесь - вполне реально. И вновь простите...

-Отсюда есть выход? -надеясь, что все же сплю, я ущипнул себя за руку. Больно.

-Да... Выход сам найдет нас, -вздохнул синеглазый. -Но я никогда не знаю, когда это произойдет... Эти миры вне времени.

Я отвернулся от него и вновь посмотрел в туман. Из него вышла странная на вид девушка с голубым светящимся ошейником и шапочкой из фольги на голове.

-Помоги... -прохрипела она, прежде чем рухнуть мне под ноги. Затем что-то утащило ее обратно в туман. 

Снова слышится скрежет старых механизмов, снова чувствую привкус металла на языке.

-Эй... -я оборачиваюсь, и незнакомец что-то кидает мне. Фонарик?

-И чем мне это поможет? -я включаю свет, и наблюдаю, как мельчайшие капли воды дымкой окутывают вырвавшийся луч. Белой дымкой тумана, неумолимо приближающегося к нам. Что скрывает он под своим непроглядным саваном?

-Привлечет внимание, только и всего... Вы не хотите выбраться?

Он замолкает, вновь оставляя царствовать кладбищенскую тишину. И только скрежет чьих-то шарниров, и только запах ржавчины и вкус металла на языке. 

Что-то спрыгивает под мост, раздается отвратительное чавканье, и несколько огоньков-ошейников гаснут. Что-то, скрипя, приближается к нам. Что?

-Чьё внимание?

-Увидите, вы все увидите...

Из сизой дымки тумана выходит странная машина, сканирующая нас своими визорами... Нижние конечности, на которых она передвигалась, были заляпаны кровью, грязью и какой-то слизью, создавая премерзкое впечатление об их владельце. 

-Личности не опознаны. Стереть. Стереть. Зачистка начнется через... Пять. Четыре. Три...

Я в страхе оборачиваюсь назад, глядя на синеглазого. Тот улыбался, как круглейший дурак на Земле.

-Два...

Я подбегаю к нему, трясу его за плечи, пытаясь выбить из него хоть какое-то слово... Молчит.

-Один.

Яркая вспышка слепит глаза.


Я всё же был готов умереть.

Свет исчезает, оставляя нас на крыше какого-то небоскреба. Где мы находимся? В Америке? Хотя даже в мое время высоток было уже полно везде... Впрочем, не знаю. Хотя узнать не мешало бы.

За моей спиной раскатывается истерический смех. 

-Это так... Так. Так смешно, -говорит он. -Я, черт возьми, опять умер! 

-Вы находите это забавным?

-Поначалу - нет, но... Но. Но теперь, когда я умирал сотни и тысячи раз, это не может быть не смешным! Ведь когда ты совершенно один видишь... Видишь все это... Знаешь, выход всегда есть. Выход есть. Выход есть смерть!

Он вновь заливается смехом, как полоумный. В истерике у смеха и плача эмоции одинаковы... Смеется ли он на самом деле?

-А хочешь... Хочешь знать с чего все началось? -внезапно спрашивает синеглазый. -Да она умерла! Умерла, умерла, слышишь?

-Кто она?

-Эммануэль! Казалось, вот она, еще живая и теплая, как вот оно - утро, а она не проснулась, чтобы сказать тебе доброе утро! Вот стерва, а?

-Звучит эгоистично...

-Да что там! Она обещала так много! А пожелание доброго утра было всего лишь нашим обещанием друг другу! Всего лишь! Что уж там другие слова!

Затем он садится на корточки и уже тише произносит:

-Она должна была забрать меня с собой... Почему... Почему я остался... Я не хочу... Не должен так жить...


Я подхожу к черноволосому, садясь перед ним. По его щекам текут слёзы, его трясет, как в лихорадке. Бедный, бедный... Я думал, что у него просто тяжелое психическое расстройство, но все оказалось гораздо сложнее. Теперь я не знаю, чем ему помочь...

Из его рук выпадает та самая книга. Я поднимаю ее... Черный переплет выглядит старым, и местами из-под слоев черной краски проглядывают цветы сирени. На обороте обложки золотым цветом нарисован странный амулет... Не встречал таких ранее. На корешке тем же золотом выведено "holy book". Святая? Странно... Еще эта книга открывалась спереди, а ее передний форзац был закреплен резинкой, видимо, чтобы не открывался лишний раз. Мне кажется, что это блокнот для записей, нежели что-то иное...


-Отдайте книгу, отдайте... -тихий шепот вырывает меня из раздумий. -Вы не должны ее трогать... Только я... Она сама всё запишет...

Мы встречаемся с ним глаза в глаза. Его, синие, и мои, карие. Глубокие, как бездны у него глаза. Синяя, сапфировая радужка напоминает глубину моря, или ночное небо, одинаково полные тайн и загадок, которые не постичь никому... Мне уж тем более. Зрачки его несколько сужены, видимо, от яркого солнечного света. И в то же время эти глаза выглядят безмерно уставшими, словно бы видели всё, что можно и нельзя было увидеть... Правый темнее. Почему?

Мой, к примеру, правый глаз светлей оттого что он уже практически не видит... Ио пыталась восстанавливать мое зрение, но кого мы обманываем - это практически невозможно. Да и был бы смысл восстанавливать зрение мертвецу...


Черноволосый смотрит устало и будто бы осуждающе. От этого взгляда становится неуютно, и я, невольно поежившись, отдаю ему книгу. Он буквально выхватывает ее у меня, закрывает глаза и прижимает ее к себе как нечто самое дорогое. Впрочем... У него ведь больше ничего нет.

-Как зовут тебя? -осторожно спрашиваю я.

-Книжник... Да, книжник... Называйте меня так, -не открывая глаз отвечает он. -Пожалуйста, не спрашивайте больше ничего... 

-Похоже, что я застрял теперь вместе с тобой, Книжник, -вздыхаю я, поднимаясь. -Можно ведь на ты?

-Как вам... Тебе будет угодно, -вскидывает голову синеглазый. -Вы... Ты тоже не назвал себя.

Его вопрос на некоторое время поставил меня в тупик. Хоть Иоланта и назвала мне мое имя после того долгого времени, когда я был Никто... Я не привык быть Николасом. И до смерти ненавижу когда она зовет меня по фамилии. Торайтенген. Звучит-то как... А она всё еще Гошикки. Всё ещё. А живем вместе уже несколько веков... Потому-то и бесит.

-Я Грешник, -отмахнулся я. -Ни к чему мне теперь мое имя...

-Забавный... -ухмыльнулся черноволосый. -Я думал, тебе просто есть, что скрывать... Или же просто из вредности не скажешь... Впрочем... У меня есть свои причины не называть своего имени. Слишком больно, слишком большое влияние оно на меня имеет. Слишком. Слишком...

Книжник опять "завис", слепо уставившись в небо. Оно было абсолютно пустым. Ни облачка, что уж там говорить о птицах.

-Почему Грешник?

-В смысле? -не поняв, отозвался я.

-Ну... Я назвался книжником оттого что подумал, что тебе проще будет запомнить. Ну... Хожу с книгой этой, и все такое... Почему Грешник?

-Потому что меня давно уже не должно быть в живых... Значит это мой ад. Грешники попадают в ад. Обязательно.

-Глупый, -синеглазый от души рассмеялся. -Ни рая, ни ада нет. И бог не один...

-Бог един... Он посылал к нам своего сына, а мы распяли его... Он искупил грехи человеческие, пожертвовав собою. 

-Дурак... Дурак... Нет вашего бога. Глупо верить, что над вами сидит разумное существо с амбициями и бородой. Настоящие боги ходят среди вас, вы просто не видите их... И глупо надеяться, что ты попадешь в какое-то благословенное место, совершая лишь добрые поступки. Ведь с какой стороны ни посмотри, любой хороший поступок не может быть исключительно хорошим. Совершив добро для одного, ты обделяешь другого, тем самым запуская цепь событий, очерняющих тебя... Не проще ли держаться от этого подальше? Вся соль в том, чтобы сохранить хрупкий баланс между этим всем. Не быть ни хорошим, ни плохим, и лишь тогда ты заслужишь покой...

-Что...

-Нет твоего рая... Нет твоего ада... Есть лишь бесконечное перерождение! Которое закрыто для меня, привет.

-Привет?

Черноволосый улыбнулся, точно солнечный ребенок и произнес:

-Да, привет. Мы не поздоровались.

-Ах да, конечно, -делаю вид, что его странной речи не было. -Привет.

-Меня зовут Книжник, -произносит он.

-Меня зовут Грешник, -ошарашенно отвечаю я.

-Будем знакомы! -синеглазый довольно жмурится и протягивает мне руку, попутно пряча вторую, с книгой, у себя за спиной.

-Рад знакомству, -мне кажется, что я улыбаюсь как последний идиот, пожимая его руку...


-Готов отправиться в величайшее путешествие своей жизни? Скажи, что да!

-Эмм... Да.

-Прекрасно! -Книжник берет меня за руку и, немного помолчав, холодно и отстраненно произносит: -Отправляемся прямо сейчас.


Снова это чертово мерцание.


Предыдущий эпизод: Следующий эпизод:
Это только начало Вдох-выдох 2. Петли



Sketch1929327

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики